В колонках играет - М. Фармен
Настроение сейчас - Отличное

Отвлечемся сегодня от службы, людей и поговорим о местной архитектуре. С позиции практицизма, т.е. как же убого в Кокосовке строят дома и как плохо в них жить, особенно зимой.
Когда-то я имел определенное отношение к строительству, имею до сих пор представление о том, что такое «технология производства строительных работ», а потому, оказавшись на Балканах, всегда с любопытством обращал внимание, как аборигены возводят свои скромные особняки или наоборот, многоэтажные хоромы. Не смотря на национальные противоречия, неопределенный статус Косово, проблемы с подачей электричества, эти «преграды» не мешают строительному буму. Особенно сейчас, в летний период. Да и что нужно для местных застройщиков? Самое главное – выкупить права на кусок земли и иметь бумагу с судебными печатями, что это твое, родное. У кого 10 соток, у кого гектар. Все зависит от толщины кошелька и семейных аппетитов.
Любое строительство на вновь купленной земле начинается, как правило, с возведения…. забора по периметру своего участка. Нет, не такого, о чем вы подумали – из дешевого теса или старого ДВП, как на российской строке где-то в нашей глубинке. Нееет! Забор строится на века, из красивой резной ограды, обязательно с острыми зубцами – пиками на вершине. Или из шлакоблоков, метра 2,5-3 в высоту. Уже в первом патруле на кокосовской земле я обращал внимание, что высокими заборами отделены практически, все частные домовладения на селе и очень многие в городе. На вопрос албанцу-переводчику о причинах строительства таких «крепостей», он, смутившись, пояснил: «Традиция. И чтобы домашняя живность не разбегалась к соседям». Лопух. Мог бы сказать проще и честнее – мой дом – моя крепость. Никто не пройдет, если в гости не зовут.
Основные строительные материалы, на которые идут 90% затрат при возведении «коробки» здания, это бетон, строительные блоки, по размерам примерно сопоставимые с тремя нашими «российскими» одинарными кирпичами и арматура. Ну, при кровельных работах, еще длинный деревянный брус, примерно пара кубов, и обязательно черепица. Шифера, рубероида, нержавейки здесь не признают.
Толщина стен всегда равна толщине этих самых стеновых блоков, т.е. примерно сантиметров 22-25, в зависимости от наличия штукатурки или ее отсутствия. В России это уровень или стандарт для наших гаражей. Кто не знает, то в стандартных кирпичных домах на российских просторах толщина несущих стен составляет 2,5 кирпича, примерно 70 см. Почему же такая разница? Ведь на Балканах бывают достаточно холодные зимы, когда температура опускается до 15-20 градусов мороза и «скворечники» из стеновых блоков в 25 см толщиной явно не выдержат таких холодов, тем более, при частном отключении электричества. Традиция. Один блок стоит 20-25 центов. На строительство небольшого двухэтажного домика их требуется порядка 3-4 тысяч. Потом, после возведения коробки, когда –нибудь в будущем, можно подумать об изоляции. Ну, а холодной зимой братушки и албанцы вполне по русски надеются на «авось», «не бойсь» и «может быть пронесет».
На стандартной стройке не увидишь какой-либо строительной техники, кроме миксера-бетономешалки. Большинство работ ведется методом создания опалубки и последующей заливкой бетона в основание фундамента, несущие балки и в потолочное пространство. Строительные блоки подают на высоту с помощью обыкновенной лебедки - противовеса. Кто побогаче, делает лебедку с электроприводом.
Зимой, когда становится холодно, обращаешь внимание на то, что во многих деревенских домах оконные рамы имеют стекла в одну нитку. Т.е. вот оно, тонкое стеклышко, а за ним уже снег и мороз. Естественно, такое безобразие тепло не держит, а испускает его стремительными темпами.
Еще одна особенность – это тонкие, стеклянные, входные двери. И сербы и албанцы, категорически не признают входного тамбура или по русски – сеней. Ты открываешь старую деревянную или пластиковую новую дверь, но не сплошную, а наполовину стеклянную и оказываешься в прихожей. И ничего страшного, что вслед за тобой задувает ветер, заносится снег или капли дождя. Традиция такая, местный менталитет. Пусть внутри дома будет полезной площади на 200-250 квадратных метров, но заботится о сохранности тепла не обязательно.
Русские люди ко всему привычны. Однако, в 21 веке дровяные печки-буржуйки в каждой комнате или хотя бы на кухне выглядят совсем архаично. Хотя, от них никуда не денешься. Как я говорил, на пост конфликтном пространстве много проблем с подачей-отключением электроэнергии, особенно зимой. Без печурки никуда и никак. Наверное, российский дядя Ваня, который еще помнит навыки постройки русских печей в деревнях, мог бы озолотиться, возводя каменки в местных условиях.
На снимке внизу лишь обломки дома после окончания боевых действий. Но даже они дают возможность разглядеть некоторые фрагменты и технологию местного строительства.

Настроение сейчас - Бывает и лучше

Албанец валялся на обочине дороги мертвее мертвого – струйка крови из под слипшихся волос натекла грязной лужицей около головы, одна рука поджата под себя, другая выкинута вперед, словно покойник показывал, куда ушли его убийцы. Не ушли, впрочем, а уехали. Бедолагу явно застрелили в машине, а потом выкинули по ходу движения. Скорее всего, банальные бандитские «разборки» в ночи.
Была моя третья неделя службы в Косово. Работа в патруле. Сегодня 8 часов в дневную смену, на следующий день – 8 часов в вечернюю, потом столько же в ночную и так далее - по кругу, до СТО или по-русски – отпуска. Отработал пять дней – на шестой имеешь право взять отгул. Или копишь дни для полноценной поездки домой, в Россию, а можно к морю. Куда душа твоя желает.
Примерно такие мысли, с подсчетами дней и места отдыха роились в моей голове в 6 часов утра, когда ночная смена в патруле подходила к концу. Я не спеша крутил баранку, албанец Сабри, свежеиспеченный полицейский-нацкадр, только что закончил трехмесячный курс в полицейской академии в местечке Вуштри, слушал кассету с албанской музыкой, а переводчик дремал на заднем сиденье. С моего разрешения.
После получения точных координат от дежурного по станции наш патрульный экипаж оказался ближе всех к месту происшествия, потому я был среди первых, кто увидел покойника на обочине дороги. В данном случае действия патрульных всегда просты и однообразны - обеспечить сохранность улик и блокировать место происшествия от любопытства обывателей. “Serious Crimes Squad” выслал машину со следователями из Приштины, и в принципе, ничто не угрожало своевременному завершению моей смены в 7 утра.
Поволноваться все же пришлось. Не смотря на относительно раннее утро, поток машин из городка Штимье в сторону г. Призрени все нарастал. Водители, видя, что путь закрыт, собирались в кучку рядом с полицейской машиной, вытягивали голову в сторону нахождения трупа, оживленного обсуждали происшествие. Были и такие, кто выражал недовольство, ссылаясь на занятость, требовали пропустить. Когда пробка вытянулась метров на 300, а водителей машин собралось человек 50, я вызвал по рации дежурного и спросил, скоро ли смена. Понятно, что задержаться для пользы дела – не проблема, но работать 2-3 экипажами все же спокойнее и безопаснее, чем вдвоем с напарником.
Белая «Тойота» следователей из “Serious Crimes Squad” и патрульная машина со станции прибыли почти одновременно. В тот день я первый раз увидел друзей-полицейских из Северной Ирландии. Их было на нашей станции 6 человек. Стив Ловей, Стив Беккер, Андрю Суливан. Даже сейчас, 4 года спустя, помню некоторые имена рыжих сослуживцев.
На месте происшествия Ловей и Суливан помогли быстро оттеснить толпу, объяснив через переводчика водителям, что дорога будет блокирована ровно столько времени, сколько нужно для интересов следствия. А Бекер совместно с коллегами из “SKS” отправился осматривать трупп.
Потом мы неоднократно работали вместе в дежурных сменах и наши пути постоянно пересекались. Сначала я удивлялся некоторым подходам в организации службы у ирландцев. Например, они довольно скептически относились к командиру станции – финну. Последний гордился демократичностью своих взглядов и многое прощал, особенно свежеиспеченным полицейским из числа албанцев и сербов. Дверь служебного кабинета командира станции никогда не закрывалась. Он стремился решать все большие и малые проблемы, даже те, которые входили в компетенцию, например, старшего офицера дежурной смены, стягивая на себя всю возможную ответственность.
Как только командиром станции в марте 2001 стал ирландец, Андрю Сулливан, дверь его кабинета мгновенно украсилась табличкой: “First knock, then come”. Все, демократия закончилась. Появилась почти армейская субординация в организации служебного процесса. Все по команде, выполнил – доложи. Если нет, объясни почему. “Policy and Procedures UNMIK” становились основным законом и библией для всех без исключения. Его земляки, остальные 5 ирландцев, занимали многие ключевые позиции на полицейской станции и всячески поддерживали руководителя.
Нельзя было не обратить внимание на то, что все «айриши» приходили на службу раньше, как минимум, на пол часа, а уходили позже. Я как-то поинтересовался у Стива Л., почему он так «любит» переработку. Ведь МООНВАК за «лишние» часы на посту премию не выплатит. Причина оказалась банальной – привычка. В родной Северной Ирландии рядовые полицейские – констебли работают, не считаясь со временем. Все часы переработки учитываются и оплачиваются им в двойном размере. Понятно, что на уровень зарплаты никто не жалуется, она более чем достойна. Не смотря на серьезный риск службы в полиции Северной Ирландии, текучести кадров, практически, нет. Служба престижна. Поездка в миссию необходима для дальнейшей карьеры, а в зарплате, находясь в Косово, «айриши» даже теряли.
В 2001 году Стиву было 26 лет. Он с гордостью показывал мне фото своего дома, который купил на полицейскую зарплату и жил в нем, пока, один.
Ну, а переработка в миссии – дело житейское. Зато, его подчиненные будут лучшими, и он покажет себя как профессионал.
Жаль, что наши контакты прервались. Краем уха я слышал, что парень доблестно тянул свою лямку на родине, был ранен, долго лечился.
В быту «айриши» запомнились тем, что очень прилично, если не сказать безумно «квасили». Я знал, что ребята выпить не дураки. Но на интернациональных вечеринках вино, пиво, виски у них лилось рекой. Хотя, понятно – кто хорошо и много работает, тот так же хорошо отдыхает.
А лучшее лекарство от похмелья – это вода. Но в смысле не пить, а плавать. Один километр в летний день и снова свеж, как огурчик. Например, вот в таком бассейне.

В колонках играет - Скорпионз
Настроение сейчас - Пора пить пиво

Ожидание параллельно с воспоминаниями о чем-то приятном или экзотичном в твоей жизни довольно благотворно влияют на общее эмоционально-психическое состояние, тем более, если отражается еще и в таких вот публичных блогах. А может, это просто реализация еще давней «задумки» - запечатлеть интересные моменты прошлого на бумаге? Время летит быстро и надеюсь, что затянувшееся ожидание завершится так, как планирую, удачно.
Но пока обещанное – намеченное в этой части повествования. По сути о том, как вредно много спать, если за тобой люди и служебная ответственность, а так же немного о женщинах в форме. Как же без них?
Май 2001 года, полночь. Я снова работал в ночную смену дежурным офицером. Двое полицейских с нашей станции припозднились и возвращались домой на машине через албанскую деревеньку Бабуш. («Бабушкина деревня», так я называл ее для себя, запоминая по привычке названия населенных пунктов в зоне ответственности). Неожиданно парни услышали стрельбу из автоматического оружия и попросили по рации подкрепления в этот район. В подобных обстоятельствах на место происшествия одновременно направлялись свободные патрульные экипажи и бронетехника КФОР. Опять необходимо отметить, что все сотрудники полиции имели на вооружении лишь пистолеты. Более серьезное вооружение и техника были только у военнослужащих-миротворцев.
Отправив на помощь две патрульные машины, я объяснил финскому коллеге – дежурному по “B-company” – необходимость «включиться» и помочь своими ресурсами. Он вышел на связь с вышестоящим начальством, которое якобы заверило, что полицейские патрульные экипажи не останутся без поддержки военных.
Тем временем подтянувшиеся в деревню два патруля с офицерами –интернационалами и нацкадрами время не теряли, организовав оперативные поиски в предполагаемом районе стрельбы. Им повезло. Они быстро обнаружили незапертый «Гольф», а в нем два автомата и шесть магазинов, три из которых были почти пустыми. Хозяева машины и оружия сидели неподалеку в кафе, в нетрезвом виде. На вопрос: «Зачем стреляли?» ответили не задумываясь: «Скучно было».
Каково же было мое удивление, когда я узнал, что КФОР так и не объявился на месте происшествия. Лишь на другой день выяснилось, что машина с финскими миротворцами все же была там, но под утро, когда нарушителей и все оружие давно доставили на станцию полицейские патрульные экипажи.
Хорошо то, что хорошо заканчивается. Банально, но такие поиски могли завершиться плачевно для офицеров полиции, оставшихся без поддержки военных. На практике с пистолетом против автоматического оружия не действуют. Силы не равные, а риск огромен.
После этого случая я сделал окончательный вывод о том, что «финики» - не бойцы и вообще не понятно, как деды сегодняшних миротворцев воевали против Красной армии на Карельском перешейке. Наверное, были другие времена и нравы.
Заканчивая «финскую» тему, нельзя не сказать несколько слов о дамах в погонах, или в камуфляже. Конечно, за время службы в российской армии и милиции я видел достаточно женщин-военнослужащих на должностях в тылу, в санчасти, связисток и т.п. Но тем более странным или не привычным казалось соседство дам в роте финского КФОРа. Их было человек 5, не больше. Поглядывая и оценивая дам-миротворцев, я всегда убеждался в том, что лучше наших российских женщин все равно никого нет. Финок северная природа явно переморозила, оставив отпечаток суровости во внешности и характере. Из 5 человек 4 дамы были рослые «баскетболистки». Я сам не маленький, но проходя мимо в помещении станции, при встрече с ними всегда прикидывал, из какого же спортивного клуба их прислали на службу в косовскую провинцию.
Только одна «коллега», часто заступавшая «дневальной-дежурной» по роте выглядела достаточно обаятельно. По сравнению с мужиками форму одежды не нарушала, заносила регулярно КФОРовские сводки происшествий в полицейскую «дежурку» и мелодичным голосом по громкоговорящей связи вызывала своих соплеменников из недр казармы. Чувствуется, это была «звезда» в “B-company”, так как на солдатских вечеринках в «Центре отдыха» именно она стояла за стойкой пивного бара или «зажигала» народ совместно с солдатской музгруппой. Возможно, я ошибаюсь, но остальные дамы-военнослужащие у финнов гораздо чаще работали в пеших патрулях или даже на поисковых операциях.
Еще мне запомнилась «бабушка Лина» - женщина-полицейский, тоже из финского контингента. Не смотря на свой предпенсионный возраст, она сорвалась из родной Финляндии на далекие Балканы. Правда, причина вполне уважительная – когда у тебя 4 взрослых детей и 6 или 9 внуков (сейчас точно не помню), то денег много никогда не будет. А миссия все же позволяет дополнительно заработать денежку для большого семейства.
Темы «Дамы на пост конфликтном пространстве» или «Женщины в миротворческой миссии» достаточно обширны. Как-нибудь, под настроение, постараюсь рассказать более подробно.

В колонках играет - Тишина
Настроение сейчас - Вялое, пора в бассейн

Пребывание на Косовской земле с первых дней показало, что надеяться можно только на самого себя и близкую команду друзей-сослуживцев. Все. Остальные, даже олицетворяющие военную силу, типа некоторых подразделений КФОРа, могут серьезно подставить в сложной ситуации. Поэтому, рассказывая о своих впечатлениях, наблюдениях и непосредственно общении с финскими миротворцами, я даю на некоторых примерах подтверждение вышеизложенному тезису о «подставах». Хотя, и прикалываюсь немного. Больно уж необычным было поведение военных людей в отдельных ситуациях.
После прибытия в 2001 году к месту службы мы с напарником поселились в сербском доме, находившемся на границе проживания сербского и албанского населения. О том, что это ошибочный выбор мы поняли через две недели, в начале февраля. Вечером, как обычно, в регионе выключили свет на неопределенное время. Запаливая свечки, мы не ожидали ничего плохого, когда в 15 метрах от нашего дома прогремел сильный взрыв. Позже оказалось, что взрывное устройство было заложено под воротами гаража соседей. В результате взрыва ворота улетели метров на 30 в сторону, стенки гаража сложились, словно картонные, а в нашем доме повыбивало все стекла. Нормально, главное, что никто не пострадал. Как потом мы выяснили, это давнее развлечение аборигенов, сербов и албанцев, когда по привычке, они кидают гранаты друг в друга или закладывают ВУ.
Но дело в другом. Первыми на место происшествия прибыли с интервалом в несколько минут два полицейских патрульных экипажа. БТР финнских миротворцев, располагавшийся на чекпойнте примерно в 300 метрах от нашего дома, подъехал лишь минут через 20, когда все и так было оцеплено, а полицейские допрашивали свидетелей.
Среди патрульных прибыл мой знакомый, Раеш Томар, индус, служивший на данной станции уже год. Я спросил его о подобной несуразности – неспешности финских военных. Он махнул рукой и сказал типа того, что эти ребята, мол, вообще никогда не торопятся.
Действительно, примерно через месяц после взрыва албанцы вновь «повеселились» в непосредственной близости от зоны проживания сербов. Из проезжавшей мимо машины некто сделал длинную очередь из автомата в сторону сербских домов. В этот раз БТР финнов оказался вообще метрах в 200 от места происшествия. Т.е. можно было задержать и машину преступников, и стрелявших. Но реакция солдат оказалась очень неадекватной. Весь личный состав попрыгал внутрь своего БТРа и задраил люки. Причем, не вылезли они даже после того, когда местные детишки постучали по броне и указали служивым, куда поехала машина подозреваемых.
Как вы догадались, ситуацию разрулили опять же полицейские. Патрульный наряд со старшим офицером дневной смены по горячим следам опросил свидетелей, выяснил примерное место расположение машины, совместно с другими нарядами организовал поиски и нашел таки подозрительную «тачку» и два ствола в ней. Начальником штаба полицейской станции (если точно, то его должность звучала как “operation officer”) был австриец Вилли. Сейчас уже не помню его фамилию, но это не суть важно. Он принял решение обыскать много подъездный дом, вблизи которого обнаружили машину со стволами. С большим скрипом кфоровцы согласились принять участие в обыске, ссылаясь при этом на неподготовленность операции.
Подобные примеры, где с одной стороны, была постоянная готовность действовать и быстро реагировать на условия постоянно меняющейся обстановки, решать задачи в зоне своей ответственности, а с другой стороны - нерешительность, вялость, неторопливость, если не сказать – откровенную трусость, приходилось наблюдать регулярно. Поэтому, я не удивился, когда мне довелось еще раз увидеть в деле горячих финских парней с их отношением к служебным проблемам.
Конец марта 2001 года. Я с напарником, филиппинцем Руди Рекомоно работаю в патруле. Март теплый, настроение хорошее. Маленький, тощий, резкий Руди оказался хорошим рассказчиком. У него вполне приличный английский, т.е. слова не глотает, не мямлет-мяукает, как это бывает у других азиатов или негров. У нас немного схожие биографии. Руди тоже сначала служил армейским офицером, а потом перевелся в полицию, поэтому, тем для обсуждения было достаточно. К тому, переводчик (естественно, не для нас, а для общения с аборигенами), албанец Иса, оказался веселым парнем и постоянно поддерживал нас. Никаких происшествий на нашем маршруте патрулирования нет, и за разговорами время летело незаметно.
Где-то часа за два до окончания смены рация в машине все же ожила. Дежурный офицер на станции сообщил, что финскому КФОРу нужна помощь полиции, а наш патруль находится ближе всех к подразделению военных миротворцев. Действительно, деревушка Медвец с преимущественно цыганским населением, лежала как раз по маршруту движения. Через 10 минут мы были на месте и увидели чудную картину. Два финских БТРа стояли на обочине дороги. Рядом копошились несколько солдат, а их командир торопливо поспешил нам навстречу. «Что случилось, Яри, какая помощь нужна доблестным финским воинам», - спросил я у знакомого командира взвода.
Ситуация, с его слов, оказалась предельно простой, если не сказать – тупой. Обыскивая в деревушке несколько домов на предмет наличия оружия у хозяев, бойцы углядели местного цыгана с гранатой. Может, он хотел ее сдать добровольно, может, вышел погрозить финнам, нарушившим покой его семьи. Уже не столь важно. Как мне поведал «переводяга» КФОРовцев, солдаты бросились врассыпную, завидев «гранатометчика». Кто был поближе, попрыгали внутрь своих машин, кто подальше – спрятались за стенами домов. Цыган же просто положил гранату на землю и убежал.
«Яри, а что, разве нельзя было приказать ему оставаться на месте, не двигаться и в конечном итоге, задержать для выяснения обстоятельств? Вы ведь могли и оружие применить, у тебя 25 человек в подчинении и была явная угроза жизни твоим бойцам?». Яри смущенно отвел глаза и что-то пробормотал по фински.
От полицейских же понадобилось элементарное – перекрыть дорогу на период уничтожения этой самой злополучной гранаты. Она лежала метрах в 10 от обочины. Пробка из машин вытянулась на километр в обе стороны дороги. Водители подходили, узнавали в чем дело. В основном, это были албанцы. Увидев российский шеврон, начинали разговаривать со мной по сербски, настороженно, но без агрессии. Когда я разъяснил, что цыгане здесь балуются гранатами и возможно, оружием, то многие искренне возмутились и удивились, типа, а чего мы их тут не перестреляем? Отношение к нацменьшинствам очень «толерантное».
Только минут через 40! прогремел долгожданный взрыв, и дорогу мы разблокировали. «Гранатометчика», или если быть точнее, «гранатоносителя», финны так и не нашли. Стемнело, бойцы со своим командиром свернули поиски и отправились на базу. Вслед за ними потянулись мы с Руди, обсуждая происшествие. Я окончательно убедился в том, что финны – хреновые вояки, но самый «плоский» и отвратительный случай произошел еще месяцем позже. Тогда полицейские могли очень серьезно пострадать без поддержки военных. Но об этом в следующий раз.

В колонках играет - М.Фармен
Настроение сейчас - Отличное

Когда ты попадаешь за 3000 км от своего дома, во враждебное окружение и явно нестабильную обстановку, то твое подсознание и приобретенные раннее навыки начинают работать, зачастую, в автоматическом режиме, настраивая тебя на выживание и сопротивление. Проверено. Причина одна – необходимость скорейшей адаптации к местным условиям и выполнение поставленных задач, чтобы не было стыдно за свой профессиональный уровень и способности в многонациональной среде коллег-полицейских.
Конечно, память и сейчас очень услужливо, в деталях, высвечивает те первые месяцы, проведенные на Балканской земле. Что хорошее и любопытное я увидел в среде финского КФОРа, смотри в нижнем постинге от 21 июля. Дальше только о службе во всей ее «красе», тем более, что с высоты определенного армейского и милицейского опыта, приобретенного в России, я мог давать более или менее объективную оценку увиденному.
Итак, после прибытия в январе 2001 года в Кокосовку, прошло несколько недель работы в обычном полицейском патруле. Если у тебя первая миротворческая миссия, то никого не волнует твое звание и должность в метрополии – будь ты лейтенант или полковник – добро пожаловать в патруль. В принципе, очень логично. Приобретаешь практику общения на английском языке с представителями разных стран, изучаешь местность и обстановку, знакомишься с аборигенами и их нравами – просто адаптируешься в ходе 8 часов нахождения «в поле». Действительно, опыт бесценный. К некоторым моментам службы в патруле я вернусь позже.
А пока несколько зарисовок с натуры, когда я чуть-чуть приподнялся до «офицера на радио» в дежурной части, т.е. «выпал» из разъездов и стал вести сидячий образ службы. Надо сказать, очень полезная практика, особенно днем, когда тебя одновременно дергают по разным причинам командир станции, 6-7 патрульных экипажей, вышестоящий орган (например, «Приштина контрол») а ты обязан быть в курсе всех событий и происшествий, отслеживая ситуацию, координируя службу в поле.
Довольно оригинально складывалась работа в ночное время. Фактически, вся ответственность за контроль над криминальной обстановкой в зоне действия полицейской станции падала на 2х человек – офицера дежурной части и шифч-супервайзера (командира патрульных экипажей) заступающих на дежурство. Все. Остальные начальники или подчиненные отдыхают. При осложнении этой самой обстановки и каких-то Ч/П, надо было взаимодействовать с КФОРом, решая возникающие проблемы совместными силами. Но это в теории.
Зарисовка №1.
Что же бросалось в глаза, когда ты сталкивался, так или иначе, по служебной надобности с «горячими финскими парнями»? Наши «дежурки», кстати, располагались в трех метрах друг от друга на одном этаже, и не пересекаться нам было просто невозможно. У полицейских МООНВАК в помещении дежурной части все сделано по уму и во многом, совпадало с российской действительностью. В «дежурке» два стола. На одном компьютер, в котором есть бланки всех необходимых форм и документов, существующих на сегодняшний день в миссии, образец рапорта, на который ты ориентируешься, когда составляешь сводку происшествий за сутки. На соседнем столе зарядное устройство для раций «Моторола» и несколько рабочих журналов. На стене карта Косово. В углу телевизор и магнитофон. Все. Естественно, на службу все приходят подтянутые, побритые и поглаженные, со своим табельным оружием. Еще бы, если на станции служат полицейские из 30 стран мира и больше, то как –то странно предстать перед коллегами в «чмошном» виде. Это картинка с полицейской стороны.
Картинка №2.
И вот представьте, господа, что где-то в час ночи, когда суточная сводка набита и отправлена в Приштину, патрульные экипажи доложили тебе о своей дислокации, никаких происшествий нет, ты выходишь из дежурки чтобы размяться и выпить кофе. До утра-то еще долго. Прямо перед тобой закуток дежурного (или дневального) по финской роте КФОРа. Один «доблестный» боец охраняет сон 80 или 100 человек – своих товарищей (в зависимости, от того, кто еще «тащит» службу ночью). Над его головой гордо высится надпись: “B-company, 1st Finbatalion” и еще что-то на финском языке. Воин сидит в закутке примерно 3 метра в длину и 1,5 метра в ширину. Над стойкой, которая огораживает этот самый закуток, видна (а порой и не видна) макушка бойца, т.е. он контролирует только то, что у него перед носом и не дальше. Он в майке или футболке, на нем камуфляжные штаны и … шлепанцы на босу ногу. Редко у кого видел форменные берцы на дежурстве. Но самое главное, этот «дневальный-дежурный» в одном лице абсолютно безоружен. В случае нападения на станцию – по совместительству, финскую казарму, хватит 3-5 человек, чтобы грохнуть и офицера – полицейского (мы были вооружены лишь пистолетами, долго не продержишься) и дневального, а потом перестрелять половину спящей роты.
Зато у дневального «финика» кроме рации и телефона для связи с вышестоящим начальством еще есть холодильник с прохладительными напитками и телевизор с сотней каналов, от которого он отрывается в самом крайнем случае. Выходя из своей дежурки, я слышу недвусмысленные сексуальные звуки из закутка дневального. Воин смотрит порнушку и откровенно тащится, приглашая меня присоединиться к просмотру «вечерних телепрограмм». Говорю ему сакраментальное приветствие – «терве-терве, митакуло, перкелле» (привет, привет, как дела, черт побери) и наливаю себе стаканчик кофе из кофеварки-автомата. Направляюсь в подвал. Там кроме центра отдыха для солдатского состава КФОРа еще есть несколько камер для временно задержанных. Дежурный офицер обязан их периодически, проверять.
Картинка №3.
Как и ожидалось, зеки спят и видят свои сны. Но из дальнего конца коридора доносится какое-то непонятное шевеление и звуки. Там темнота и я знаю, что сложены строительные материалы, пр. барахло для ремонта помещения. Чуть задержавшись, допивая кофе, я вижу «с детства», т.е. еще со времен службы в России знакомую картину – три вдупель пьяных солдата-миротворца (финны, естественно), пиная впереди себя пустую бутыль из под водки «Финляндия», и поддерживая друг - друга, возвращаются в расположение. Нет, я не скажу, что подобные «видения – выходы из темноты» имели место каждый день в период ночных дежурств. Но солдат везде солдат. Куда его не целуй, везде … сами знаете, что. Поэтому, ночные оргии повторялись регулярно.
Служба в Кокосовке помогла мне убедиться, что пьянство – это бич не только наших ВС. Не смотря на пивной бар, «финики» стремились приложиться к тому, что покрепче. Теперь я всегда улыбаюсь, когда мне говорят, или вижу на форумах, что спиртное льется рекой только в российских войсках.
Ну и последняя зарисовка из серии «Военный быт финского КФОРа» (это только из казармы, дальше «выйдем» в поле, посмотрим экзотику там). Оружие и его сохранность, бережное хранение – кажется, основное и бесспорное правило в любой армии мира. Но… демократия не имеет границ, даже в армии западного типа. Всегда искренне удивлялся, как личный состав «фиников», прибыв в подразделение на прием пищи, бросал бронежилеты и автоматы у «тумбочки» дневального, устремляясь на обед. При желании, спереть оружие не составляло никаких проблем. А захватить его не в меру ретивому арестанту (доставленному в помещение станции), обозленному на полицию и весь мир, было раз плюнуть. Но в каждом КФОРе свои игрушки-погремушки, со своим уставом в чужой монастырь не лезешь. Тем более, если ты просто полицейский.
Да, я ошибся. Фотка столовой в архиве нашлась, скромная, и это, кажется с американской базы «Бодстил», а не с немецкой из Призрени. См. ниже.

В колонках играет - Сборник
Настроение сейчас - Доброе

На относительно небольшой территории Косовской автономии с 1999 года сконцентрировалось огромное количество представителей силовых структур – военных и полицейских миротворцев, действующих в крае под эгидой ООН. Если быть точным, то общее число различных национальных контингентов всегда держался в районе цифры 50 (пятьдесят), если говорить о полицейских из разных стран. Военнослужащие были представлены для выполнения миротворческих задач из 30 (тридцати) стран мира. Понятно, что такое воистину вавилонское столпотворение очень интересно с точки зрения традиций, культур, религий, а в первую очередь профессиональных подходов к решению служебных задач, о чем я и попытаюсь немного здесь вспомнить.
Мне довелось послужить на полицейской станции, которая находилась в зоне ответственности финского КФОРа, в 20 км езды от Приштины. Причем, в одном здании, только на разных этажах располагались представители полиции МООНВАК (Миссия ООН по делам временной администрации Косово), и одна из рот бригады финских военнослужащих-миротворцев.
Что больше всего удивляло в порядках и нравах наших северных соседей, с которыми судьба свела почти в центре Европы? Пусть это звучит банально и не романтично, но у «фиников» была отменная кухня, что является частью такого понятия, как «солдатский быт в поле». Командование финского КФОРа демократично подошло к возможности совместного питания военнослужащих и полицейских. Нам, представителям полиции МООНВАК разрешалось покупать талоны на питание в штабе финского батальона (один талон на завтрак, обед или ужин стоил 7 ДМ, это еще 2001 год). И добро пожаловать в гости, к нашему котлу.
Понятно, что в меню постоянно было 2-3 вида первого блюда, столько же второго, много мяса, рыбы, овощей, фруктов, причем, без ограничения. Попить и на десерт – чай, соки, кофе, йогурты, часто торты и пирожные. Совсем уж экзотично выглядела нарезка красной рыбы, наваленной большой горкой на подносе или литровые банки с красной икрой в холодильнике. Нет, икра была не каждый день, но по выходным – стабильно. Сложно сказать, в какую сумму обходилось питание такого уровня для бюджета финской армии, но в любом случае подход верный – на солдатских желудках, к тому же вдали от дома, не экономят.
Финны обосновывались на своем месте службы очень обстоятельно. В подвале этого же здания был расположен «Центр отдыха». По другому его сложно назвать. Правда, было очень оригинальное соседство. Спускаясь по лестнице в подвал, направо ты попадал в этот самый «центр», а налево была маленькая тюрьма или КПЗ – камеры временно задержанных, по нашему.
Впрочем, «Центр отдыха» вмещал в себя совсем небольшие удобства и развлечения. Во-первых, это бар, выполненный финскими умельцами в национальном стиле, т.е. оригинальные рисунки, какие-то украшения из дерева, надписи на финском и т.д. Надо видеть. Самое удивительное, что в финской армии допускается употребление рядовым составом слабоалкогольных напитков. Поэтому, бар был именно солдатским, а не офицерским. Пиво они «дудонили» в огромных количествах и мешки с пустой тарой на успевали выносить на мусорку, порой.
Во-вторых, это музыкальная аппаратура для солдатской джаз или рок банды и прочие ТВ, музыкальные центры, бильярд. В зависимости от командования роты и батальона финских миротворцев (это ж пост-конфликтное пространство, ротации л/с часто происходят), полицейских МООНВАК, тоже, периодически, допускали в данный «Центр». В условиях нестабильной и опасной обстановки за воротами полицейской станции (тогда еще достаточно часто стреляли и взрывали, особенно в вечернее время), шаг достаточно добрый и открытый. Тем более в дни, когда организовывались интернациональные вечеринки в честь прибытия или отъезда из миссии новых (старых) членов.
На территории соседней роты финских миротворцев располагался великолепный спортзал с тремя десятками различных тренажеров и конечно же, сауной. В зал финны пускали не всех желающих, но в принципе, договориться о часах посещения нам было возможно.
Впрочем, на описании всех прелестей налаженного быта военнослужащих финского КФОРа, наше уважение и заканчивается. Потому что главное для всех военных и полицейских заключается в другом – как налажена и организована повседневная служба, тем более в непростых условиях миротворческой миссии. Здесь приколов и ужасов было много. Но о них – в следующей записи.

В колонках играет - Тишина
Настроение сейчас - Пора в бассейн

Общаясь в неформальной обстановке, за чашкой кофе или бокалом пива с сербами и албанцами в возрасте под 40 лет и старше, всегда удивляешься, с какой ностальгией и удовольствием эти люди, причем все, поголовно, вспоминают времена правления И.Тито на Балканах. Когда СССР ковал оружие, стремился к построению коммунизма во всем мире, а наше советское население страдало от нехватки продуктов, одежды и самого необходимого, в Югославии была самая сильная экономика по сравнению с другими странами соцсодружества и наиболее стабильная ситуация в лучшем смысле этих слов.
«Являясь простым менеджером табачной фабрики, я имел все необходимое для жизни и содержания своей семьи», - вспоминает мой знакомый, серб Новица, проработавший более 35 лет в «табачке» на территории Косово. «Свой двухэтажный дом я построил в кредит, проценты по которому составляли сущие копейки (динары). Машину мог менять каждые три года, опять же покупая ее в кредит. Да, югославская «Застава» не отличалась хорошим качеством. В основном, именно на них каталось все население бывшей Югославии. Но за три года ты все равно не успевал столкнуться с какими- либо серьезными техническими проблемами и мог ее достаточно выгодно продать, что бы взять сразу новую. Понятно, что на море, на Адриатику, с семьей я ездил каждый год и спокойно там отдыхал пару недель, не накапливая для этого деньги в течение всего предыдущего года, отказывая себе при этом в чем-то необходимом».
Безработицы во времена Тито, практически не было. Только самые дремучие албанцы, не получившие по каким-либо причинам среднего образования, оказывались не удел, составляя таким образом маргинальную часть югославского общества в 70-80 годы прошлого столетия. Что же говорить о сегодняшней Сербии и Черногории, где из 8 миллионов населения безработными, по официальным данным, являются почти 1 миллион человек?
Можно, конечно, в контексте мемуаров «братьев-сербушек» вспомнить о том, что энергоносители, топливо им поставлялись из СССР за копейки. Цену электричеству они и сейчас не очень хорошо знают, продолжая обогреваться в холодные времена года в большей степени электронагревательными приборами или дровами. Но факт остается фактом – НИКТО, ФАКТИЧЕСКИ, НИКТО не вспоминает здесь о том, что во времена И.Тито было какое-то ущемление прав человека, свободы слова, «зажим и унижение» каких-то наций или народностей. Все сходятся на том, ЧТО БЫЛО ХОРОШО.
Нет, люди, действительно, построили в 80х-90х годах 20 века достаточно стабильное и в определенной степени процветающее общество, от которого сегодня остались, практически, руины, как в духовном, так и материальном плане. В том же Косово вся основная инфраструктура – дороги, ТЭЦ в г.Обличе, линии ЭП, больницы, школы, высокогорная железная дорога, уникальная в своем роде и пр. – все было построено более 15 лет назад или еще ранее. В период стремления к т.н. «независимости» в 90 годы 20го столетия и естественно, протектората ООН над кризисной территорией с 1999 года, кроме нескольких школ для интенсивно размножающегося албанского населения, в Кокосовке ничего не строилось. Естественно, еще возводились крутые особняки «новых албанцев» и их же супермаркеты, построенные во многом на деньги от продажи-транзита героина в Европу.
Все это - грустная картинка – образец того, как с подачи «мирового демократического сообщества» на Балканах создаются моноэтнические государства-карлики, где люди сильно обожжены межнациональной враждой и вряд ли в ближайшем будущем смогут ее преодолеть. В Хорватии, после краткой войны 1992 года, сегодня проживают лишь этнические хорваты, в Боснии и Герцеговине, соответственно, Боснийские Сербы и Боснийские мусульмане в своих анклавах.
В перспективе, и в той же Кокосовке будут жить сербы и албанцы в своих территориях, управляемых на основе СТРОГО национального признака их руководителей. Разве можно было себе представить подобную ситуацию во времена правления того же И.Тито, которого сегодня большинство сербов и албанцев преклонного возраста просто боготворят, как человека – совершенного политика и руководителя, способного держать все народы и нации на Балканах в одной узде?
Блефом и только блефом можно назвать политику сегодняшних лидеров Евросоюза, искренне считающих, что они ЗНАЮТ, как решать межэтнические проблемы на тех же Балканах, отталкиваясь от опыта своих благополучных стран. Сумеет ли еще Россия сказать здесь свое слово – покажет время.

В колонках играет - М.Круг
Настроение сейчас - Хорошее, летнее

Почему воля? А это давнее стремление к независимости, в первую очередь друг от друга – албанцев от сербов и наоборот, сербов от албанцев, которое не может воплотиться на практике уже 6 лет после войны. «Странное» мировое сообщество в виде администрации МООНВАК, ОБСЕ и многих других подобных «контор» под красивыми названиями искренне считают, что албанцев и сербов можно помирить и заставить жить в одном государстве – той же пресловутой Кокосовке, долго и счастливо. Но этот миф потихоньку развенчивается, и сейчас все чаще говорят о децентрализации власти – т.е. когда албанцы будут управлять самостоятельно только той территорией, где они компактно проживают, а сербы своей, своими национальными анклавами, оставаясь в подчинении Белграда. Всем справедливо кажется, что так спокойнее. Но данная иллюзия упирается в очень существенную деталь – проблему собственности земли.
На карте Кокосовка очень мала. С конца в конец ее проедешь за три-три с половиной часа на автомобиле, например, из Подуево (граница Косово и Сербии) до КПП «Генерал Янкович» (граница Косово и Македонии). Больше половины края занимают горы, сильно пересеченная местность, где проживание и ведение сельского хозяйства, соответственно, затруднено. Оставшиеся сельхозугодья на равнине процентов на 60% принадлежат сербам и церковной епархии. Не будем забывать, что сербов в Косово примерно 100 тысяч человек, а албанцев – почти 2 (два) миллиона. Последние, по-прежнему, размножаются достаточно интенсивно, и средняя албанская семья насчитывает 5-6 человек в городе, а на селе и того больше.
Понятно, что надо строить новые дома и обеспечивать растущее население крышей над головой. Как это сделать албанцам, если города застроены «под завязку» (дома находятся впритык, стена к стене), а сельские земли принадлежат сербам? Пока, вопрос решается мирно и полюбовно – через нормальный процесс купли-продажи.
Многие сербы-беженцы, уехавшие после 1999 года в метрополию из Косово (т.е. в Сербию), периодически, наведываются назад (сейчас это уже не так опасно) и продают востребованные земельные участки в черте города богатым албанцам. Спрос есть и даже велик. А квадрат (не сотка!) земли в городах типа Приштины, Печи, Призрени или Гнилане стоит от 500 евро и выше. Если же осталось что-то от родного дома, подлежащее восстановлению - реконструкции, то цена участка с недвижимостью возрастает еще более значительно.
Впрочем, и за городской чертой, в пределах 10-15 км от вышеназванных городов, цены на землю падают совсем не значительно. Участок земли рядом с оживленной трассой стоит 200-300 евро за квадратный метр. Спрос есть и на них, достаточно посмотреть, какие торговые центры и универсамы строятся, естественно албанцами, вдоль дорог.
Маленькие выводы. Когда говорят о том, что ситуация в крае Косово сейчас не очень стабильна, то это не правда. Деньги здесь крутятся огромные, а потенциальный владелец пары-тройки гектаров земли может считать себя обеспеченным человеком, так как на черный день - старость у него есть потенциальный капитал, только в виде земельного надела, а не наличными. (Кому принадлежит земля в основном – смотри выше).
Те сербы, которые не выдержали и уже продали свои наделы (относительно по дешевке, каждый год земля растет здесь в цене), сейчас безбедно живут в Сербии, на вырученные деньги, вспоминая за рюмкой ракии свое родное Кокосово. Кто не продал, продолжает хозяйствовать на своих участках, следит за динамикой цен. Надо отдать должное, что не возделанных (заброшенных) полей здесь, практически, нет. Каждый клочок (если на нем не осталось мин с войны), любовно вспахан и обихожен.
А что же албанцы? Блюдут свою выгоду. Им в кайф получить полную независимость Косово, чтобы потом не мытьем, так катанием выдавить оставшееся сербское население. (Зачем оно нужно албанцам?) В случае же децентрализации власти стоимость земли резко возрастет, так как она будет по-прежнему прочно сосредоточена в руках сербского меньшинства, и ее по дешевке уже не скупишь. Придется гнать, с риском для жизни, новые тонны героина в Европу, чтобы вырученные деньги вкладывать в скупку земель. Но это в перспективе, а пока, «международное сообщество» очень трепетно относится к процессу «строительства демократии» среди албанского этноса. Свято верят родимые, что все у них получится.

В колонках играет - М. Фармен
Настроение сейчас - Отличное

Что же будет лучшим дополнением к мясу – водка или ракия, балканское национальное питие? Этот вопрос актуален в контексте постоянного интереса к кремлевской диете и сопутствующим напиткам.
Сейчас лето и где-то через месяц, если не раньше, слива на Балканах поспеет. Слива – основной компонент для производства ракии, как и в России зерно – для водки. Поэтому, еще одно название ракии – «сливовица».
Впрочем, я бы назвал ракию домашним продуктом, сровни самогону. Первый раз я увидел процесс производства еще в 2003 году. В подробности не вникал. Но показались пркольными две вещи: во-первых, конкретный фан, запах сивухи, который распространялся от бочек с «варевом» по округе. А во вторых, пьяные куры, валявшиеся рядом с местом «производства». По всей видимости, бедолаги наклевались жмыха – остатков, а может, просто надышались испарениями, а потом валялись на траве и жалобно кряхтели. Между ними еще живой, прогуливался петух, которого заносило на поворотах, но он вставал и пытался «держать марку» в своем семействе.
Мужичок- «производитель» ракии – сосед хозяина, у которого я снимал жилье, активно что-то перемешивал, пробовал, процеживал и в принципе, уже сильно напоминал того же петуха по своей кондиции. Когда я запаркировал во дворе машину, то он, ища одобрение своему «искусству», налил мне стопку на пробу. Гадость оказалась еще та. Понятно, что ракия не была выгнана окончательно, и отравиться ею было проще простого.
Со временем, я нашел места, где качество напитка почти всегда было на высоте. Это православный монастырь в Грачанице и местечко Штрепсе в горах. Там продавцы предлагали ракию хорошо очищенную, да к тому же с экзотическим подарком внутри бутыли – с крестом. Как они его там собирали, просунув заготовки в горлышко, понятия не имею.
Но гораздо больше и вкуснее, да наверное и полезнее местная «Стомаклия». Правда, этот напиток изготавливается в Черногории, настоян на травах и хорошо помогает при недомоганиях в желудке. (Стомак – живот, по сербски, отсюда и название напитка).
Девушкам, как правило, нравится другая вещь – «Перинковац», он же «Горький лист». Это подобие настойки, тоже на травах, если память не изменяет, градусов 20. Очень хорошо, сидя на балконе отеля, у моря в Черногории, потягивать «Перинковац» вместе с дамой.
Относительно вин я не стану, пока распространяться. В Сербии и Черногории, (а тем более в Косово), они не слишком популярны, хотя, есть несколько марок, недорогих, которые пьют от мала до велика. Но пусть данная тема останется на будущее.

В колонках играет - Макаревич
Настроение сейчас - спокойное

Когда, периодически, в России начинается брюзжание о плохом состоянии дорог, то я всегда вспоминаю особенности езды и вождения в пресловутой Кокосовке. Главная фишка – это горы, пусть даже не такие большие и крутые, как на Памире. Но все дороги имеют лишь одну полосу движения. Узкие. Петляют на каждых 200-300 метрах, а то и чаще, причем, с очень серьезным углом поворота. Нормально-приемлемая скорость не больше 70 км в час. Выше ехать рискованно. Я достаточно повидал здесь и результатов лобовых столкновений, когда от машин остаются жалкие обломки и фактов, когда из глубоких кюветов оврагов вытягивали смятые «консервные банки» с остатками людей. Мрачновато.
Впрочем, многим аборигенам все пофигу, наверное, надеются на милость своего аллаха или наш русский «авось». Не останавливают их даже такие экзотические вещи, как «лошадка мохноногая», что может бежать, не спеша, с телегой за ближайшим поворотом. «Вписаться» в нее легче легкого, если скорость приличная, а тормозить не успеваешь.
Или «байкеры»-трактористы. Это не те, кто водит трактор типа «Беларусь» или «Владимирец». Не-а. Представьте себе, что мотокультиватор «Крот», на котором в России вспахивают огороды, какие-то умельцы переделали для езды. Не знаю технических подробностей данного процесса, но в Автономии очень распространенная вещь. Пылит себе такой тракторишка с телегой, груженой лесом, навозом или др барахлом, со скоростью 10 км в час, за ним выстраивается огромная очередь, (а не обгонишь, потому что днем движение достаточно интенсивное, и лишь по одной полосе в обе стороны). И едешь, чертыхаешься, может, минут 10, а полиции тоже пофигу. Местный колорит. «Байкерами» их (тракторишки) зовут за наличие широких рулей, круче чем мотоциклетные.
Впрочем, не только аборигены вносят «изюминку» в обычаи и традиции езды на пост-конфликтном пространстве. Наличие большого числа народу из КФОРа, полиции МООНВАК, различных международных организаций (имеется ввиду их транспорт) тоже не способствует спокойствию на трассах. Привыкшие к европейским (американским) хайвеям, иностранцы и на узких косовских дорогах пытаются рассекать, как у себя дома. Представьте себе огромный КФОРовский грузовик, идущий на скорости 80-90 км посреди всего дорожного полотна. «Кто не увернулся – я не виноват» - примерно так думает придурковатый американский Джон, распугивая аборигенов. Сколько местного населения они задавили насмерть и помяли гражданского автотранспорта с 1999 года, одному богу известно. Почти как в далекие времена в Группе советских войск в Германии – «посмотри налево, посмотри направо – нет ли русского «Урала». Иначе, не повезет кому-то в начале пути.
Можно было б рассказать еще про зимнее вождение, это вообще сказка, когда не привыкшие к суровым метеоусловиям (на Балканах зимы, в основном, теплые), албанские и сербские водилы попадают в снег и гололед. Но, пока еще не сезон.

В колонках играет - тишина
Настроение сейчас - приподнятое

Поговорим о мясе и вообще о том, что же едят на Балканах. Проведя в Кокосовке не один год, я могу сказать, что безуглеводная диета, которую так активно рекламируют в комсомолке, давно известна за бугром, как вариант здорового образа жизни.
Мясо и овощи – основные составляющие питания тех же сербов. Хотя, хлеб они едят в количестве не меньшем, чем русские. Кроме того, фасоль здесь возведена в культ так же, как в России или на Украине картошка. Сейчас, летом, в любой местной кафешке регулярное меню просто и незамысловато – вешалица или плесковица (вариант наших отбивных котлет, только больше по размеру и весу) и шопский салат (помидоры, огурцы, лук и сыр). Другие разносолы тоже могут быть, но гораздо менее востребованы посетителями.
Не знаю, в чем все же особенность местной кухни, но людей, страдающих явным ожирением, на Балканах гораздо меньше, чем на родине.
Мясо и сербы и албанцы очень уважают. В селе почти 100% держат свою скотину, в первую очередь свиней. О том, что сегодня соседи будут есть свежую свининку, периодически, напоминают вопли животных, которых колют регулярно, пополняя мясные запасы семей. Не очень приятно слушать, но такова реальность бытия.
Прикольно, что албанцы, позиционируя себя как сторонники мусульманской религии, тоже не прочь откушать свиного мясца. По принципу – если очень хочется, то можно. Помню, знакомые ребята, снимавшие жилье у сербов рассказывали, как под утро их разбудила странная деловая активность во дворе сербского дома. Оказывается, албанцы привезли хозяину-сербу огромного дикого кабана с невинной просьбой – приготовить из животины домашнюю колбасу. Добря (серб) был специалист по колбасе и понятно дело, согласился на работу с оплатой в натуре, тем же мясом. Утверждал, что колбаску потом албанцы съели за милую душу.

В колонках играет - Я наслаждаюсь тишиной
Настроение сейчас - В кайф

Когда читаешь на российских новостных сайтах о том, какая паника и проблемы были в столице после непланового отключения электроэнергии, то кроме снисходительной улыбки, такая информация ничего не вызывает. Есть, есть еще в Европе места, где электричество выключают часто и надолго. Естественно, это косовская земля. До военных действий в 1998-1999 году подобной проблемы, как таковой, не существовало. На единственной электростанции в г. Облич трудились, преимущественно, сербские специалисты. Электричество вырабатывалось исправно и его с лихвой хватало на весь регион. Еще и на экспорт продавали. Правда, сырье для выработки электроэнергии – каменный уголь. По различным подсчетам, его в регионе хватит на 100 лет вперед, если не больше.
Но вот военный конфликт завершился. Сербы разбежались кто-то в метрополию, т.е. в Сербию, кто попрятался в своих анклавах. Станция в Обличе стала, фактически, брошенной. Долгое время ее обслуживали «варяги» - граждане Хорватии, работавшие на объекте вахтовым методом и за приличные по местным меркам, деньги.
А что же обыватель? Тут как придется. Зимой совсем тяжко. Струи (сербский), т.е. электричества может не быть 6 или 8, а то и более часов в сутки. Караул. Кто побогаче, естественно, покупают различные бензиновые генераторы. Представьте себе картинку – идете вы по неосвещенной улице в поздний зимний час, а изо всех щелей и балконов льется ритмичное тарахтение и тянет отработанным топливом. Понятно, что свечки и керосинки тоже очень популярный продукт в местных магазинах.
Кстати, кокосовка не газифицирована. Основное средство для обогрева – это электричество и дрова. Дальше тема упирается в проблему добычи этих самых дров, особенности местной дебильной архитектуры и др интересные моменты, которые нет необходимости затрагивать сейчас. Как нибудь под настроение, позже.
Вообще-то, проблема плачевной ситуации с электроэнергией только в одном – за нее далеко не все платят. Если мы думаем, что только в России Чубайс бьется за своевременность платежей, то это не так. Например, сербы в своих анклавах не платят за энергию как раз с 1999 года. И как открыто говорят – и не собираемся. КЕК (Компания електро Косово), во главе которой стоят албанцы, вынуждены брать деньги только со своих соплеменников. В сербские дворы им дороги нет, а обесточить целую деревню не так то и просто. Вот такие экзотические заморочки есть на пост конфликтной территории.
Кстати, в тему диеты КП, по местным традициям и обычаям, есть некоторые прикольные байки. В следующий раз надо вспомнить все.

В колонках играет - Машина времениНастроение сейчас - ЛетнееЛетом в Кокосовке хорошо. В средней полосе России температура редко поднимается выше 25 градусов, а на Балканах это среднемесячная норма. Причем, 30-35 градусов далеко не редкость. В такую погоду праздный народ тянется к воде. Конечно, с естественными водоемами здесь напряженка, но сметливый албано-сербский ум нашел выход из положения. У кого есть деньги (а они есть у многих, все это байки о «бедных» аборигенах), начинают строить бассейны. Естественно, не 2 на 3 метра, для дома и семьи, а вполне нормальные – на 20-30 метров в длину и до 15 метров в ширину. Даже за три месяца его эксплуатации в сезон можно отбить вполне приличные по местным меркам деньги. Тем более, что если вечером, периодически, устраиваются «техно-журки» (сербский. Перевод на русский – вечеринка с музыкой).Особый кайф посетить такой бассейн в 9-10 часов утра или в 6-7 часов вечера, когда местный люд считает, что уже «холодно» и тянется «по кучам» (хатам). Пахнет сеном, травами, с гор идет приятная прохлада… Накрутив километр-другой за пару часов, возвращаешься в прекрасном состоянии домой. Плата, кстати, вполне символическая – 1-1,5 евро и можешь наслаждаться целый день. Особенно круто строят бассейны албанцы. Побывав в Швейцарии или Германии, они буквально срисовывают один к одному тамошние проекты и «пересаживают» их на местную землю. Делают горки, вышки и т.п. прибамбасы для отдыхающих. У нас в России подобное можно увидеть только где-то ближе к югам.Естественно, сербы плавают только в своих, «сербских» бассейнах, а албанцы в своих, албанских. Фото с подобных бассейнов есть, но большие по объему. Поэтому, здесь не поместятся.

В колонках играет - миша кругНастроение сейчас - летнее, романтичноеКаждый кто хоть раз заходил на страничку блогов не мог не задать себе вопрос – а зачем, собственно, люди выставляют на показ свою повседневность? Тем более, не так то просто сказать что-то значимое или просто прикольное, чтобы повысить настроение себе и другим? Наверное, одной из причин «блоговского феномена» можно назвать просто ОЖИДАНИЕ.Ожидание всего, что только возможно в нашей жизни. Например, продления контракта. Если завтра перед тобой будет лежать бумажка, которую босс в очередной раз подмахнул, признавая твои заслуги, значит, жизнь продолжается во всей своей красе. Если…, то не будем о грустном.А пока помним неизменное – «во всех штабах закон суров – хороший слог нужней иных даров». Это значит, что в период ожидания, когда нет совсем желания делать что-то на благо того, кто платит и кормит, тем не менее, стоит «поизголяться», перепрыгивая из рабочего документального жанра в художественный. Все ж взаимосвязано и «хороший слог» - смотри выше.Итак, что же объединяет несколько понятий и имен:- «Черная дыра Европы»,- «Рамушка» Харадинай,- приезд съемочной группы НТВ,- миротворцы. Правильно. Все это сегодняшняя действительность европейского бытия на земле бывшей Югославии, в далеком, заброшенном, забытом богом Косово. «Кокосовка» - как слегка снисходительно называют русские все еще сербскую Автономию. А «Черная дыра Европы» - любимый штамп журналистской братии, причем не только в России, а всех, кто пишет о Косово. Если исходить из дневникового принципа «здесь и сейчас», то в эти дни ожидался приезд съемочной группы НТВ (кажется, с Дмитрием Мамонтовым), в контексте трех взрывов в Приштине, случившихся 2 июля и бурного обсуждения статуса края. Но топ звездой на местном национально-политическом небосклоне долгое время был и еще продолжает «отсвечивать» бывший 37-летний премьер-министр Косово Рамуш Харадиный. Привлеченный Гаагским трибуналом в качестве обвиняемого по своим грязным делишкам в ходе конфликта в 1998-1999 годах, Рамуш не долго «парился» в заключении. Почему-то именно его, а не престарелых сербских генералов армии и полиции, многие из которых уже еле ноги таскают, «самый гуманный суд» решил освободить на период следствия. Сегодня этот парень снова стоит у руля криминального клана «Дугаджини», попутно возглавляя политическое объединение «За будущее Косово». А вообще, кто побывал в местной клоаке, то всегда с удовольствием будет рассуждать на «вечные» темы – что лучше – водка или балканская ракия, кто привлекательнее – российские женщины или сербки, есть ли в действительности «албанская мафия», кому нужны миротворцы и т.п. Попробуем, авось получится.