Я считаю, что люди, которые не имеют ни малейшего представления о правописании - ущербные люди. У меня есть какое-то интуитивное понимание того, что у таких людей отшиблено чувство языка, находящееся в некой области мозга, где также располагаются любовь к родине, совесть и простота.

Всегда себя одёргиваю по этому поводу. И всегда эти люди дополнительными данными доказывают, что да, я в этом фашистском убеждении прав: они именно такие.

Почему так стары девочки, которые всегда были слишком малы для меня?

Хлеб пшеничный (мука пшеничная 1 сорта , мука ржаная обдирная, вода питьевая, пальмовый олеин, соль поваренная пищевая, бета-каротин, дрожжи прессованные хлебопекарные), масло растительное комплексная вкусоароматическая добавка "Бекон" (соль поваренная пищевая, натуральные и идентичные натуральным ароматические вещества, декстроза, сухой мясной экстракт, усилитель вкуса и аромата (глутамат натрия), специи, жир растительный, добавка, препятствующая слеживанию и комкованию.

 

Фух. Легко, думаете?

 

Нет, ну как мужчина в цвете саморазрушения я больше люблю ром и сигары, но.

 

Вообще, очень вредная для здоровья это штука - жизнь.

По-моему, это страшно: вокруг какое-то критическое количество людей, готовых сморкаться над звёздными свадьбами и сюсюкать над звёздными детьми больше, чем над своими собственными.

Сериалы вечны, друзья. И шоубиз навсегда.

не люблю людей, которые выёбываются.

Всегда относился к этому как к некоему глубинному культурному явлению:

Стоит перевести часы - и тут же темень за окном, и разговоры - о снеге, и мерещатся синие хрустящие вечера, и ёлка маячит. Ни с того, ни с сего чувствуешь: легкомысленно это, детство - в туфлях по сей день ходить, и вообще пора как-то оглядеть попристальнее жизнь: кой-где и моль её подпортила, местами щели-сквозняки - заткнуть, друзей - проверить, запасы - пересчитать... Зима же, не шутка, на полпути не остановишься.

Ничего не изменилось, вечная запись.

 

Я вот сейчас одну жестокую вещь скажу. Не хотелось, но теперь придётся.

Есть в далёком северном городе Кирове человек, который вот уже два года мастурбирует на мою жену. Вернее, там их таких много, в Кирове и Перми, но этот мастурбирует особенно упорно. До крови и мозолей.

И вот сижу я тут такой и не могу понять, что мне с этим приданым делать. Поехать и добить, чтобы не мучился, или сидеть спокойно и гордиться.

В моём характере - второе. Но.

Во-первых, мастурбирующий сектант - дело обычное. Сектант по определению онанист. Нечем тут гордиться. Его Бог наказал, жалеть нужно.

Во-вторых, когда этот человек создаёт в сети вконтакте аккаунт якобы моей жены, с её фамилией и фотками, это уже через край.

Не могу решить.
 

Коллеги, друзья!

При определённом приближении (или наоборот - удалении) времена можно оценивать с простой и незатейливой точки зрения: несут ли они нам перемены или наоборот - стабильность.

Что из этих двух вещей лучше, сказать решительно невозможно, ибо это всегда субъективно и зависит от того, в каком состоянии в данную пору вы находитесь: чувствуете ли вы себя на коне или наоборот - на самом дне организма, чтобы не сказать хуже.

Однако известно одно: стоит по-настоящему пожелать себе любой из этих двух вещей, и они тут же придут. Захотел перемен - вот они. Захотел стабильности - и на тебе.

Вопрос лишь в том, чтобы это себе сформулировать. Потому что как только захочешь - сгруппируешься, рванёшь, реальность тебя почует, кинется в разные стороны, или наоборот - кинутся на шею. И понеслось.

Я желаю стабильности тем из нас, у кого всё слишком хорошо, чтобы что-то менять. И перемен тем, кто к ним готов.

Я желаю нам всем, чтобы было именно так, а не наоборот.

С новым годом.
 

Сегодня по ТВ показывали передачу про Николая Рыбникова. Ну как обычно - жизнь, судьба и всё такое. В числе вспоминавших и высказывавшихся оказался Сергей Безруков. Ну там ещё Харатьян, Светлана Светличная, Карен Шахназаров.

Пока он лепетал никакие, общие и пресные слова, я понял, что Безруков, который как актёр никто, вообще, просто никто.

И вот мне стало интересно: ну а как же «Бригада»? Нет, ну всё же проскочили фильмы, которые задели за живое? Или «Бумер»? Ну вот мне симпатичен «Бумер».

А вот что прикажете выбирать поколению, о котором так никто ничего и не сказал по-хорошему? Которое уже вот-вот начнёт уходить с выпускного бала, но так и не дождалось хорошего группового снимка? Вот я - тоскую по хорошему слову о себе, которое, может, и не хорошее, но - точное. Чтобы я почувствовал: вот он - думал обо мне. Сосредоточил на мне своё внимание. Попробовал вникнуть.

Хотя, может, и не заслужило моё поколение лучших фильмов о себе, чем есть. В конце концов, не кто-то, а оно само должно было это сказать.

И вот ещё я думаю - чертовски тоскливое время нас ждёт в старости. Когда будут сидеть Гоша Куценко, Безруков этот и Дюжев. И пресными вот этими никакими словами друг о друге говорить. И когда придёт время провожать своих, с которыми мы теряли, любили, добивались - придётся провожать вот этих.
 

Страной, как и женщиной, владеет тот, кто сильнее. Участь остальных - взволнованно шептать ей в ухо, что они лучше. Ну или орать на перекрёстках - у проигравших тоже разный уровень культуры.

Но все они ассоциируются у меня с лишаями и окурками.

...и когда я уже решил, что я велик, прекрасен и могуч, она открыла глаза и спросила:

- Который час?

В одной старой песне у "Чайф" есть такое:

"Кучка ковбоев,
Танцуя на грани,
Те, кто не с нами -
Тот просто устал"...

Как-то мы с собутыльниками товарищами интерпретировали эти строки в духе современных культурных концепций следующим образом.

Идёт по прерии некое лицо, похожее на Клинта Иствуда. Вдруг видит что-то на земле, наклоняется, трогает пальцем. Подносит палец к лицу (сильно похожему, как мы помним, на лицо Клинта Иствуда). Нюхает, пробует на вкус. Тоном "не предвещающим ничего хорошего", говорит, щурясь от сигарного дыма:

- Это кучка ковбоев (в смысле - чья).

По аналогии далее лицо, похожее на Клинта Иствуда, должно было обнаружить в прерии также кучку индейцев, кучку вождя сименолов лично, кучку Майн Рида, кучку Джорджа Буша-младшего и далее по списку.

Как-то так себя чувствую: кучкой ковбоев.

Стоит перевести часы - и тут же темень за окном, и разговоры - о снеге, и мерещатся синие хрустящие вечера, и ёлка маячит. Ни с того, ни с сего чувствуешь: легкомысленно это, детство - в туфлях по сей день ходить, и вообще пора как-то оглядеть попристальнее жизнь: кой-где и моль её подпортила, местами щели-сквозняки - заткнуть, друзей - проверить, запасы - пересчитать... Зима же, не шутка, на полпути не остановишься.

Довольно часто жизнь проговаривается о том, что происходит на самом деле, хотя и пытается это скрыть. Но по какой-то непробиваемой причине разгадать по этим опечаткам истинный смысл происходящего не выходит. Остаётся лишь перечитывать их потом, когда уже всё случилось, чувствуя, как тебя разъедает бессильная желчь: так вот что это было. Это двойное дно реальности почти всегда маячит на заднем плане - знаете эти двоящиеся слова и искусственный тон - но мне никогда не удаётся вовремя разглядеть, что там, на втором плане. И каждый раз, разбив харю, снова чувствуешь, как растёт и ширится некое тотальное подозрение, которое уже не разбирает своих и чужих.

"Защита Лужина" какая-то.

Есть у меня школьный товарищ, по имени Санёк. Жил он как-то в родительском доме, в деревне, \"на острове\", а напротив - дом деда.

Два этих дома были особыми. Дедовский - крепость: суровый такой старик - как говоривал Санёк, \"всех разогнал\" - жил бирюком в этой крепости. Забор метра три высотой. Из-за него крыша торчит, зимник вылезает, трактор выглядывает.

Родительский дом - такой тоже основательный, казачий (\"круглый\", если кто знает - пятистенок), но по духу другой вообще. Строился для семьи, а потом родители развелись и разъехались. Памятник такой, упаднический дом.

Потом случилось две вещи. Или даже одна. Умер дед и сгорел его дом. Одна - потому что дом без него не мог стоять. Ну, там после смерти ещё делёжка началась имущества и всё такое. И он сгорел к счастью. По чьей воле - не знаю. Хочется думать, что дед с собой забрал.

И вот в этом доме пёс жил. Такая немаловажная часть этого дома. Трёхметровый забор, ели из-за него торчат и овчарка на цепи у ворот злющая. Дед, правда, говорил, что не злющая, а так - подхалим, но это ему было легко говорить.

Ну и вот. У этого пса конура была - я бы в ней жить не отказался. А потом дом сгорел. И я увидел этого пса в другой ситуации - Санёк его привёл к себе, посадил так же на цепь, только за двором. Пёс, очевидно, не понимал, что именно тут - его, а что - нет. А может, и правда был подхалимом изначально и уже не хотел ничего охранять: деда-то нет. Стал лаять на всех день и ночь - дом стоял у дороги, и было на кого лаять. Санёк ругал его ругательски за бестолковый этот лай, а потом засёк, что кобель ещё и животину всякую рвёт. Ну, там, гусей, уток - в деревне-то дело было. А в деревне собакам за это один приговор - смерть.

Санёк отлупил пса, жестоко. Говорит - \"ведром\". Пёс оторвался и сбежал. Санёк говорит - видел его потом всего один раз, \"в камышах\", у речки. Пёс, говорит, взглянул на него, да и говорит человеческим голосом убежал. Такая история. И всё,пропал.

Вы что думаете, вот это: - шутка?

Ага, как же. Сами попробуйте. Я попробовал:

Вот идёшь так иной раз по городу вроде Долгопрудного и думаешь себе, поглядывая на балконы: а какого, собственно, х&&& вы все здесь живёте? А? Интересно спросить?

Вот так себе сообразите: идёте вы по голой степи (по лесу) лет эдак триста назад, идёте, куря, сморкаясь и матерясь, потом вдруг втыкаете костыль в землю, да и говорите человеческим голосом: всё, мол, хана. Здесь будет город заложён. В смысле - зае&&&ся я иттить...

Ну а потом собутыльники подтягиваются, и всё, хана - город. И балконы. И трусы на верёвке. Как-то так, видимо, делается история.

Ну и кроме того, в Долгопрудном у здания ГИБДД противотанковые ежи стоят. Не знаю, зачем это написал. Бывает, знаете, такое: сегодня чепуху написал, а завтра - раз - и ФСБшники пришли. Здрасьте вам.

Ну а вообще погода нынче хорошая и гуляется как-то так радостно. Будто и не было ничего.

Восемь ночей без сна, бессмысленных и беспощадных. Реально сломалось сердце. Нужно запомнить этот проклятый день.

Сегодня с утра по телеку (корректора щас исправили бы на "телИк" ): "Как бросить курить? Кидайте окурки в бутылку с водой. Смотрите на них и имейте в виду, что вся вот эта гадость у вас внутри!".

А вы себе кишечник ваш представляли? И что - вы ещё едите до сих пор, зная, что от этого у вас внутри?

И вообще, вы отдаёте себе отчёт в том, как вы отвратительны внутри? И вы всё ещё живы? Как вы можете, право...

Иногда бывает так: пролетит яркий человек в твоей жизни, вспыхнет - и нет его больше. Проходит время, и однажды как ударит: вспомнишь его и поймёшь, что забыл напрочь, живёшь без него, как покалеченный...

Когда я Сашу увидел в первый раз, я подумал: в руках у него должна быть именно та книга, которую он тогда держал - "Цветы зла" Бодлера. Потом узнал, что он редактирует какой-то сайт с густой религиозной тематикой. Сходил туда разок - стало душно, и я ушёл.

В универ его привозила мама - парень с ДЦП ходить почти не мог, а его речь поначалу заставляла дергаться всю группу: не яснее вороньего карканья. Это уже потом мы переводили то, что он говорил, преподам. А говорил он много, хоть и медленно. Очень скоро я уже спорил с ним о том, что идея Сверхчеловека Ницше полностью взята из "Преступления и Наказания" Достоевского, а мысль о том, что Бог умер, тоже вычитана между строк в "Братьях Карамазовых".

Саша был самым начитанным и веселым в нашей группе. Мы не могли быть веселыми, поскольку нам было что терять в этой жизни, а он мог. Чуть позже я узнал, что Саша ещё сплавляется на плотах по Хопру, мимо моей малой Родины, и решил написать о нём что-нибудь. Но как-нибудь так хорошо написать, не впадая в пафос, избежав каких-нибудь тошнотворных фраз типа "сила духа", и при этом чтобы эту самую силу можно было резать ножом.

Пока я собирался, он как-то пропал. Потом мы встретили его маму и спросили, когда он придет.

- Он не придёт, - как-то так с легким вздохом ответила она. - Саша застрелился.

С тех пор я ещё больше боюсь за сильных людей. Хотя о том, что им труднее, чем слабым, знаю ещё с армейских лет.

Куплю себе ноут к НГ - назло кризису, на радость маме. Жить вдвоём с телеком больше невозможно.

Как-то мне намедни внезапно поплохело, и, как всякий половозрелый осёл, я с этим делом пошлёпал не к врачу, а в аптеку - выбирать таблетки на глаз. Правда, я всё же попросил аптекаршу помочь, но то ли недостаточно ясно обрисовал свою хворь ("всё нутрё ломит вот тут вот..."), то ли девушке тоже моя первоначальная мысль глянулась ("а вон те красненькие как хороши, жаль, что от поноса"), но сказать, что она мне помогла, было бы изрядным преувеличением.

Колесики мы выбрали красивые, но маленькие и, чтобы не унижаться, я хряпнул сразу две, в результате чего чуть было насовсем не привязал коня ближе к середине ночи (правда, один хрен сны показывали тоскливые, и заняться больше, кроме как помирать, было нечем).

Мораль: не связывайтесь, друзья, с аптекарями. Да и вообще обходите медиков стороной. Дружите лучше с гробовщиками - они добрые и надежные.

Я с детства уверен, что судьбу нужно провоцировать. Таскать за усы, давать пинка и бить по морде. Потому что судьба - это такая ленивая, толстая вахтёрша в общежитии, для который лучший вариант - когда вообще ничего не происходит. Когда никто не приходит, ничего не спрашивает, и вообще - каникулы, и в общаге нету никого.

Поэтому, когда я родился не в Париже, а в 70 км от Урюпинска, аккурат между Волгоградом и Воронежом (по 400 км в оба конца), во мне где-то уже таилось убеждение, что она уже приготовила для меня новенький трактор, он уже стоит в ЦРМ (знаете, что это такое), и через каких нибудь лет 15, поржавевший и раздолбанный, он и попадёт в мои руки, чтобы благополучно в них скончаться, уйдя вместе со мной на покой.

Я скрутил в кармане фигу и так и ношу её до сих пор. Я понял, что эту тётку надо будить. Надо быть для неё непредсказуемым. Надо взять и пойти в армию, когда все косят. А потом остаться годика на 3 сержантом-контрактником, несмотря на то, что с детства ненавидел армию. Потому что Кисловодск - это, конечно, тоже не Париж, но, заметьте, и не Урюпинск.

Потом, когда она придёт в себя и подумает: "Ну, что ж... Не трактор, конечно, но БТР - тоже неплохо.... Разница-то небольшая....", нужно взять и уволиться.

Нынешний год мы с моей половиной встречали в гостинице в центре Волгограда. Не потому, что больше негде было, а потому что - символ.

Это правда действует.

Я всегда был уверен в том, что способен то ли предчувствовать будущее, то ли его накликать. Например, лет 5 назад я вдруг свихнулся на слове "сердце". Написал его на стене (был у меня такой период наскальной живописи), всегда носил его с собой и играл, крутя его то так, то эдак. Мне казалось, в нём есть звон и блеск хирургических ножниц.

Впервые я по-новому почувствовал сердце, помню точно, в конце 2005 года, в декабре. Потом, очень быстро, - всё настойчивее и сильнее. Сейчас изредка я не могу из-за него спать и вздрагиваю, когда кто-то зовёт меня по имени, потому что оно (вот это очень точно сказано) "обрывается". Иногда я думаю, что однажды кто-нибудь меня вот так вот уже не застанет в этом уютном помещении по имени "Дима".

Слово "сердце" больше мне не звенит и не сверкает: оно лежит внутри большим и тяжеленным круглым пятном с размытыми краями.

Любой нормальный человек вместо того чтобы упиваться собственной небанальностью просто пошёл бы к врачу.

Некоторое время назад музыка как часть существа от меня отпала. В принципе. То есть, я перестал её слушать вообще. Я как-то перестал мочь её слушать. Изгнал к чёртовой бабушке всех кумиров подчистую. Я долго ломал голову над тем, почему это случилось, но к определённому выводу так ещё и не пришёл. Знаю лишь, что всякую музыку - со словами ли, без слов ли - я переживаю как некую внутреннюю агрессию, внезапное чужеродное вмешательство. В "фоновом режиме" никогда и никакую музыку слушать не мог, но и не думал никогда, что дело дойдёт до такой крайности.

Я сейчас принимаю музыку как особо эффективное лекарство или очень вредную привязку - в самых малых дозах. Неделю слушал "Иерусалим" "Калинова моста". Потом неделю - "Рио-Риту". Нынче слушаю "В лунном сияньи" в исполнении Олега Погудина. Уже 10 тысяч повторений где-то. Какая это странная фигня - русская культура. Её может высказать одна единственная (скорее всего, попсовая по меркам 200-летней давности) песня. И не могут сказать никакие тома, библиотеки и университеты. Я люблю эту песню, как и жизнь свою, как и страну свою - за то, что какая бы беда не стряслась (а кто ещё такие беды пережил?), ничто не прекращается. Просто жизнь берёт другую тональность, новый опыт, некую молчаливую мудрость. Которую не скажет никакой русский рок (тут я привык снимать шляпу) - она потому что где-то в полутонах, в откашливании и в морщинах.

Когда я в очередной раз уезжал из деревни (давайте считать её Урюпинском, хотя от моего непосредственного окопа это 76 км, и мой колхоз чисто фонетически ещё смешнее - Нехаево. Хер с ним, это я говорю, вы не смейтесь - стрелять буду - пусть будет Урюпинск), я попал ещё в волну "интеллектуалов". То есть, тогда, 4 года назад, уезжали ещё все те, кто что-то мог "официально". Мы тогда, провожая их всех, пия горькую, горевали: с кем жеж мы остаемся.

Тогда уезжали ещё все, кто что-то мог. Спецы. С высшим. Авантюристы ехали. Ненадёжные (вот это, кому интересно, запомните: вернёмся).

Год назад в Москву поехал один человек из деревни Нижняя Долговка (в народе - Дохловка. Можете проверять, тут всё до одурения реально), которого не брали даже в армию. По то ли 7, то ли 8 Б - кто знает, о чём речь.

Он полгода проработал в Москве. Боюсь, он там что-то построил: он всё это время был крановщиком. Высотным, ага.

Неделю назад из Урюпинска в Москву шло 2 полных автобуса. Сколько в них было народу, я сейчас не берусь сказать ровно потому, что хочу, чтобы всё было честно. Так вот. Примерно 90% этих людей работает в Москве охранниками. Не скажу ничего нового: у Москвы есть своя маленькая армия. Я не знаю для чего - вернее, передо мной не стоит задача - сказать, зачем она. Вы это знайте: мы очень примерно посчитали лишь урюпинских казачков.

Я тут, бббббббб..., всю неделю КАК РАБ НА ГАЛЕРАХ!

В прокуратуре Волгоградской области практически всегда есть бессонное окно, которое горит без выходных, ночь напролёт. Когда я вижу такое окно, я задаюсь вопросом: кто же это, не щадя себя, в выходные, до полуночи, занят тем, что ломает чужую жизнь? Честную или преступную - это дело десятое. Главное - ломает. Жизнь, семью, дом.

Иногда мне кажется, что все эти так называемые общественно-политические институты - это собачья чушь. Есть одна данность - толпа существ с более или менее определёнными характеристиками. И эти существа хотят заниматься тем, к чему у них душа лежит. Строить, грабить, насиловать или лечить - кому что дано. А кто и как даст на то санкцию - неважно.

То есть, если человек созидатель, он может быть пахарем, пастухом, инженером или экологом.

Если человек никчемен и безрук, он идет в артисты, журналисты и поэты - во все времена.

Если он разрушитель, он может быть шпионом, инквизитором, омоновцем, приставом - любым цепным псом государства или любого другого хозяина. И в этом смысле можно пренебречь ценностями, за которые он вам вцепится в горло - государственные это интересы или ваше имущество, которое должно отойти церкви. В этом смысле какой-нибудь прокурор Музраев губернского масштаба ничем не отличается от Торквемады - разве что размахом личности.

У меня есть дядька-пенсионер КГБ. Излишне говорить, как он относится к двум десятилетиям реформам. Но у него душа болит, как мне кажется, не о стране. Вернее, она у него болит о стране, которая так возлелеяла его касту. О стране-псарне. После нескольких лет тесного общения со следователями я могу твердо сказать: это особая порода людей. Вернее, охотников на людей.

Фиговая это штука: когда однажды о чём-то подумал, эта штука уже исковеркала твои мозги. Не раздумаешь назад. "Никогда" - последнее слово, с которым когда-то мириться буду.

Первой вешью Борхеса, которую я прочёл, был, кажется, "Заир". С тех пор я продвинулся не очень сильно: одолел всего около сотни его рассказов. Но я больше люблю его перечитывать, чем читать заново. Потому что погружаться в либиринты его текста - это всё равно, что входить вслед за слепцом в незнакомую тёмную комнату, зная наверняка, что где-то здесь можно свернуть шею. Во второй раз входить туда всё же проще.

Но совсем без Борхеса я не могу. Он видит предметы с той стороны, с которой я никогда их не увижу. Наверное, потому, что он слепой.

Ну, навскидку. "Ничто меня так не мучило, как мысль о том, что параллельно моей жизни будет проходить жизнь Беатрис, минута за минутой, ночь за ночью". Или: "Я рассматривал "за" и "против" воскрешения латыни, тоска по которой ещё жива по прошествии стольких веков".

Очень пристально живёт человек. Внимательно очень. Во все глаза, даром что слепой. Каждый раз после Борхеса я обещаю себе начать жить так же пристально. А получается снова как попало.

Скажу вам раз и навсегда: своих собратьев по перу я ненавижу. Всех вместе и по отдельности. Тех, кого я уважаю в журналистском цеху, единицы. Про них когда-нибудь отдельно.

Второй раз вижу этот сюжет на канале "Вести". Про браконьеров на Байкале. Так вот: снявший его корреспондент либо продажная сволочь, либо просто непроходимо глуп. Второе менее страшно.

Он там говорит: нарушают закон целые деревни! Рыбу, то бишь, ловят. И ещё они, подонки, почему-то отказывались общаться. С ним, осенившим сей глухой край своим гением.

Что такое "нарушать закон целыми деревнями"? Это значит - всей страной его нарушать. Это значит, что два-три особо талантливых менеджера сочинили такую правильную вешь, с точки зрения которой неправы все, кромен них самих. То есть, виноваты не управленцы, которые довели страну до жопы. И эту конкретную деревню тоже. А виноват народ, который в силу своей отсталости и пьянства не вписался в гениальную схему, котоую этот менеджер придумал.

Я тут вчера с одним человеком разговаривал. Так сказать. Он мне говорит: деревня в жопе, потому что там 90% пьют и нихера не умеют. Работать не хотят. Я даже не знаю, как комментировать это высказывание. Я удержался (щас жалею) от желания его убить и сказал: Санёк, быть тебе чиновником.

Я не заню, вот что щас об этом сказать. Я не могу вам рассказать, как пашут в деревне с 4 утра и до 12 ночи, так негры никогда не пахали. И ему не стал говорить. Потому что для меня это - личное. Потому что он не был в ситуации, когда у тебя двое детей, которых ты запланировал, и знал: ПРОКОРМЛЮ! - но потом, когда тебе уж ёбнуло за 40, понял, что у тебя нет даже жратвы на завтра. А детей учить нужно. Я ЗНАЮ, ЧТО МОЙ ОТЕЦ В ГРОБУ ПЕРЕДО МНОЙ ИЗВИНЯТЬСЯ БУДЕТ, ЧТО НЕ СМОГ ПОСЛЕ МОЕЙ ШКОЛЫ ЗА МОЮ УЧЁБУ ЗАПЛАТИТЬ. А он мне говорит, что мой отец - алкаш, и по его вине деревня в жопе.

Ребят, я не знаю имени журналиста, который вот всю эту хуйню про омуля на Байкале рассказывал. Про браконьеров. Я щас просто фамилию на сайте найти не могу. Если кто знает - подскажите: мне похер всякие юридические тонкости, я хочу, чтобы вы знали, кто эта дрянь. И не смотрели никогда. Если вы, конечно, не думаете, что 90% русского народа не годится ни на что другое, кроме как быть расстрелянным.

У нас в конторе лифт такой грамотный. Заходишь в него, он реагирует на вес и едет. А если не реагирует - не едет.

Этот лифт, сволочь, меня игнорирует. Мне там прыгать приходится. Понятное дело: он же не читает дневник, где собраны признаки моей жизни. А так он меня в упор не видит.

Есть ради чего жить, в общем.

Вот у меня исторически сложилось так, что своих женщин кормлю я, а не наоборот. То ли случайность, то ли стратегическая ашипка :)

Но вот уехала моя азиатка - и я уже месяц жру (женщинам лучше не читать) разные комбикорма - как то: вермишель б/п, картошка Б\П же, гречка (ну, в обчем...)Подвигом за этот месяц было пару раз поджарить сосиски с яичницей...

Причем еда тут - лишь симтом, который указывает на некое тенденционное умонастроение.

Вот очень хочется тут встать в какую-нибудь позу - типа: требуется всенепременно о ком-то заботиться, иначе.... смысел теряется...

А ни хрена подобного. Ежели честно - это совершенно инфантильное чувство мальчика, который чувствует, что игра слишком опасна и ищет руку матери.

И опасность эта - не в обстоятельствах и не в каких-то наружных условиях, а в самом тебе. И чтобы как-то утихомирить эти процессы, и ищешь какое-то существо, ради которого стоило бы их утихомиривать. Но боишься-то за себя....

Мужики - разрушители, давно в этом убеждён, но каждый раз пугаюсь заново. Апполоны - Дионисы.... Если бы не женщины, от этого мира давно бы камня на камне не осталось.

Когда я занимался газетной вёрсткой, после хорошей попойки меня возвращало к жизни.... созерцание всёрстанной моими руками и вышедшей в свет газетной полосы.

Наш дизайн равнялся на сурьёзные газеты ("Коммерс", например), и звучал, как строгая симфония: межуколоночные пробелы и интерлиньяж переплетались, как две музыкальные темы, размеренно и чётко.

Он возвращал меня к жизни. Именно своей размеренностью.

После хорошей попойки тянет на классицизм, правильные геометрические формы и традиционные ценности.

Приготовить что-нибудь вкусное. Выйти на первой попавшейся остановке (непременно на трамвае) и пройтись по старенькой, незнакомой улице. Что-нибудь подарить девушке. Даже надписи "Ф ГАРАЖ!" на автобусе радуешься, как старому другу.

Почему-то такие простые вещи до обидного быстро становятся пресными.

И вот ты в очередной раз чувствуешь, как какая-то зловонная кислота разъедает тебя изнутри. И самые симпатишные люди раздражают. И чем они симпатичнее - тем сильнее.

Понимаешь, что пора залезть в какое-нибудь берлогово и набраться - методично и зло.

Чтобы потом, вынырнув из собственного хаоса, вновь, как испуганный ребёнок, шварахнуться к привычной спасительной определённости быта.

Что там Фрейд говорил про всадника и лошадь? Про Эрос и Танатос?

Есть ещё одна вариация этой темы.

Есть люди, которые сами по себе – загадошные такие пустоты.

Как квартира, в которой ты никогда не был. Ты можешь воображать себе какие угодно обои, гарнитуры и ковры. И женщину, которая что-то мурлычет под душем.

Но это всё твоё, а что там на самом деле - фиг его знает.

Есть такие нежилые люди. Которых каждый населяет собственными фантомами.

Одни - страхом. Может ведь лежать в квартире напротив труп в сортире? Вполне.

Другие - теплом. Разве в незнакомой квартире всенепременно должны быть трупы? Может, там бабушка учит внука читать?

Но это неважно. С неизвестностью всегда так.

Когда уходит такой человек, никак не можешь понять, был он или нет. И кто был-то?

Все мы немножко пропавшие без вести.

Бывает, кто-то говорит с тобой, и ты понимаешь, что он говорит со своим представлением о тебе. Он, наверное, думает то же самое.

И думаешь: а вот если схватить его за ногу?

Лет 5 назад, в совсем ещё другой жизни, я нарвался на сюжет, от которого у меня надолго снесло башню.

Не уверен, что помню его в деталях. Кое-что могу переврать. Это было НТВшное «Расследование с Николаем Николаевым». Никогда не смотрел такие передачи. Просто наткнулся и ошалел.

Дело было в Москве.

Молодой человек позвонил родным поздно ночью. И рассказал, что после крупного выигрыша он вышел из казино. На улице его избили какие-то люди и полуживого бросили в мусорный контейнер.

Потом подъехал мусоровоз и погрузил его. Он звонил из грузовика.

Мусоровоз был из тех, что по пути до полигона измельчают мусор.

Парень звонил то ли дважды, то ли трижды. Батарейка садилась.

Там даже называлась цифра - сколько одновременно таких грузовиков ехало в тот момент из Москвы в разных направлениях.

Угадать, в каком из них тот парень, было невозможно. И был ли.

Вот, собсно, и всё.

История одного исчезновения.

Я тогда впервые почувствовал, какая это ледяная штука - отсутствие.

С тех пор именно так и воспринимаю его - как внутреннюю форму.

Или как фантомное ощущение.

Когда не просто «ни хрена нет», а «ни хрена нет» чего-то конкретного. Дыра в реальности. Отрезанная нога.

В дневнике - отсутствие всяких присутствий.

Одно время меня преследовала навящщивая мысль: насколько реально человеку пропасть?

Просто исчезнуть (сьмерть исключается).

В последнее время понял: ой как нетрудно.

Сменить адрес и номер телефона.

Это уже много. Этого уже почти достаточно в стране, где никто никого не ищет.

А если ещё и город? Документы?

При этом важно вот что: а связи прервутся?

Связи - они ж призрачные. Провода, спутники... Вспомните: у вас тоже таких полно. Вы время от времени думаете: «Как он там, интересно. Ну, там где-то у себя…………»

Это как нервная система: смотришь на карту, а на ней пульсируют точки и нити.

Кто-то болит на северо-западе.

А кто-то радостно бьётся на юге.

Одни - сильнее.

Другие - совсем тихонько. Как фантомные ощущения.

Как чешется нога, которой больше нет.

(а этого я как раз и не умею)
…то у мизантропов не должно быть потомства.
Вот мне кажется, что сама по себе эта фраза апсолютно непротиворечива и со всех сторон логически намертво обоснованна.

Если обойтись без фирменных философских матюгов, сформулировать это дело надоть так.

жили раз на свете парни, которых погоняла мысль, что реальность - это один-единственный, зато ядрёный такой глюк.

Думаю, эта идея явилась к ним (уйди!) не без посредничества (уйди, говорю!!) какой-нибудь затейливой вкусняшки. %)

Если говорить примитивно, распахнул младенец глазёнки - и мир перед ним угодливо засуетился.

А положили ему на глаза пятаки - и всё. Ромашки спрятались.

Что-то похожее то и дело происходит с моей памятью. То и дело - из-за тяги к перемене мест.

Уедешь - и забываешь, к чертям, людей, кроме двух-трёх.

Потом вернёшься - а они все, как говорится, налицо. Это ж какая удивительная штука! Казалось бы, давно должны были загнуться без моего высочайшего присмотра.

И вообще, как только я уезжаю, сцену разбирают, актёров уносят пылиться в кладовку, декорации гниют и всё идёт прахом, как в набоковской книжке. Нет, что ли?

Кажджый раз, возвращаясь в старые места, обнаруживаешь людей, которые что-то в тебе смутно ворошат. Понимаешь, что они тут жили себе на всю катушку. И - холодок по спине, поскольку время мимо них не прошло.

Н-нда.

Так вот: включил комп сегодня, а там почты….

Думаю: раз меня не было - значит и почты не было. Хотел выбросить всю разом.

Потом разгрёб всё-таки… Прощай, первый рабочий день.

Тяжёлая это наука - реализьм.

Вот накатит иной раз такое: в голове непроходимая бестолочь, глядишь на жизнь в упор - и ни фига не поймёшь.

Поесть забываешь. И понять не можешь: чего-то, кажись, не хватает. Как у Андрея Белого: курильщик, забыв, что можно курить, мучится, пожимает плечами, заглядывает под кровать, переставляет вещи на столе…

Люди в глаза бросаются: какие-то…. Вроде бы до сих пор не такие были.

Поспать тоже не выходит: день с ночью путаются. Да и сны…. Фрейд бы алчно руки потирал.

Про работу - молчок.

Один мой знакомый говорит: забыл, как дышать.

Надо бы напиться.

Эх, какая это славная холостяцкая повадка: уходя, не предупреждать - куда, а возвращаясь, не отчитываться - откуда.

Здрасьте вам.

Сёдня с утра в трамвае контролёры зайцу руку заломали.

Сперва внуки деда Мазая скрупулёзно и документально фиксировали, что парень «не обилечен».

Потом трясли с него штраф в 100 рублей. У парня оказалось 80. В конце концов нашли консенсус: он как-то там наскрёб 90, они ему дали квиток на 100 (червончик, видимо, вложат, чтоб план по зайцам выполнить).

А напоследок тётка выложила гениальную фразу:
- Как же так, молодой человек: знаете, что штраф 100 рублей, а денег с собой не берёте!

Надо полагать, врачей «скорой помощи» ужасно раздражает тот факт, что прохожие шныряют по кишащим всяческими опасностями улицам без аптечек и носилок.

М-мда. Надо следить за этим делом. Чтоб как-нибудь не обернуться из человека в профессию. Кругом полно народу, который смотрит на нас как на ходячие кошельки. Менты так и шарят взглядом, отыскивая в нас преступников. А для производителей туалетной бумаги мы всего лишь засранцы.

Очень странно: люблю бывать на деревенских похоронах. Единство рода, «семью» чувствую только тогда, когда кто-то выпадает из обоймы, а уцелевшие сурово смыкаются.

Обожаю сидеть, слушать, как бабки перемывают кости, архивируют семейные новости, перемывая после поминок бесчисленные ложки-стаканы. Так они заполняют эту огромную яму - смерть - бесчисленной мелочью животворного быта. Так действует Жизнь: сознание, что НАС СТАЛО МЕНЬШЕ, заставляет нас беречь. И сразу хочется, чтобы НАС СТАЛО БОЛЬШЕ. Когда хочется, чтобы нас стало больше - это любовь. И наоборот.

Где-то читал воспоминания одного солдата. Рассказывал, как во время Великой Отечественной их везли эшелоном. А рядом на поле работали бабы. Бабы легли и задрали юбки. Эшелон проехал. Какая сила! Поле, женщины, немая материнская боль за НАРОД (эх, какое слово!), который гибнет, за пацанов нецелованных, которых побьют, как щенков………. И ЭТО: НАС СТАНОВИТСЯ МЕНЬШЕ…………….

Умирает ли дом, если после него остаются
Только дым да объём, только запах бессмертный жилья
Как его берегут снегопады
Наклоняясь как прежде над крышей,
Расступаясь в том месте, где стены стояли……………..
Умирающий больше похож на себя, чем живущий……..

Автора не помню.

Чё-то сёдня мысли о смерти посещают меня. Нихт капитулирен

А ещё вчера я видел умирающего человека.

Или уже умершего.

У него очень циничная болезнь: омирают пальцы на ногах. То есть смерть нагло отрывает от него куски. Жрёт заживо. А он с ней борется, как лошадь которая тащит кишки по снегу, спасаясь от волков.

Когда-то это был огромный человек. По количеству жизни: его всегда было очень много.

А теперь он сосредоточен только на одном: на чёрных пальцах мумии, которые ему вот-вот оттяпают.

На мазях, бинтах и жидкостях.

Он еле-еле держится в своём теле как на последнем клочке суши, который вот-вот поглотит чёрная вода.

Он цепляется за каждый миллиметр своей суши.

Потому что никто не знает, откуда он взялся и куда денется.

Каждый раз к концу зимы кажется, что всё, кранты, это навсегда. Что никакие деревья не зелёные, а вот такие вот - серые неуклюжие коряги. Что не носить на ногах пудовые «вседорожники» нельзя физически, как нельзя не носить сами ноги. Про мечту о футболке не говорю - это вообще бабушкины сказки на ночь.

Поэтому март - это каждый раз какая-то бабушкина сказка. Всех с мартом.

Весну надо бы за городом встречать. Там весь оркестр слышно. Тут у нас вороны тоже, конечно, повеселеют, а вот прочей весенней пернатой твари не увидим. Ну и всё такое.

Вышли сегодня на работу, а кругом - выходной. Оперативные службы молчат, в трубке безответные гудки.
Меня малость пугают наши рассейские праздники. Особенно Новый год. Блин, всю неделю по телеку какие-то записи, новостей фиг дождёшься. А дождёшься - кажется, что новости тоже в записи. Так прямо и вижу пустые кабинеты «Останкино», откуда по бескрайним нашим просторам транслируется иллюзия жизни и успокоительное ощущение, будто кто-то где-то «бдит». Прямо «Generation P», ей-Богу.
Мне всё время хочется спросить: народ, а у нас в стране хоть кто-нибудь трезвый есть?

Сказку расскажу.
В одной деревне в Волгоградской области жила-была бабка. И была она слегка того. Не буйная, но к людям приставала. Станет у дороги и спрашивает у прохожих: а скока времени? А? - У всех подряд.

А сама глухая, как пробка. Орёшь-орёшь ей в ухо - не фига не слышит. Да ещё платком уши замотает…

Кто матерился на неё, кто по другой улице обходил. Я лично насвистывал и в сторону смотрел: типа, не замечаю.

Пожаловался на бабку знакомому, а тот говорит: дурак ты, дурак, и уши у тебя холодные. Это ж не простая бабка, а волшебная. Она рас***яям вроде нас с тобой напоминает, что время идёт. Она-то знает - гляди, какая древняя.

Потом на этой улице ещё один «волшебный» персонаж поселился – алкаш.
Он тоже никого не пропускал - интересовался так ехидно (про бабку): ну чё, опять спрашивала? Этот, видимо, по-своему со временем не дружил. Вечно сидел в уматень на лавке или в травке у двора лежал. Словом, истреблял дни свои бренные, как мог.

Такая, блин, сказка. Бабка год назад успокоилась: померла.
А алкаш, кажись, живой ещё. Каково?